Москальские куранты

У зв’язку з акцією так званої «Народної самооборони» в Тернополі, тенденційним висвітленням цих подій «Українською правдою» у статті «Новий Дон Кіхот» та обурливою реакцією на це колективу редакції «Московский комсомолец» в Донбассе» повторно пропонуємо вашій увазі інтерв’ю з Юрієм Луценком («Московский комсомолец» в Донбассе» №46 від 13.11.2002р.). Щоб читачі ще раз переконалися, що лідер так званої «Народної самооборони» є великим майстром брехні, маніпуляцій і перекручування фактів на історичну тематику. Він, прикриваючись сьогодні іменем Ющенка, на ділі відкрито виступає проти українського патріота Василя Червонія, а свій час і досі звіряє за москальськими курантами.

Мы решили поговорить с Ю.Луценко, председателем Донецкой областной организации СПУ, не столько о политике, сколько об истории. Нам не совсем было понятно, как он, человек с Запада Украины, может поддерживать свою партию в проблеме реабилитации бойцов Украинской Повстанческой Армии. Вернее, в вопросе запрета этой самой реабилитации.

- С нашей, донецкой, точки зрения, Вы - типичный «западенець». Человек из Ровно, с польской границы, родины бандеровского движения, ничем не связанный с нашими местами. И вдруг - руководитель Донецкой областной организации СПУ...

- Действительно, Ровно - это родина УПА. Украинская Повстанческая Армия была создана в Ровенской области, потом распространилась на Волынь, а только потом, кстати, оказалась во Львовской области.

Вырос я, действительно, на польской границе. Линия обороны старой границы 1939 года протянулась как раз посредине Ровенской области, и мы пацанами играли в этих дотах и дзотах. Но оба моих родителя как раз типичные «восточники», родом из Черниговской области. После окончания института отец был послан в западные области, он был инженером в сахарной промышленности. Потом стал партийным функционером и, в конце концов, первым секретарем горкома партии. Я воспитывался в семье, которая имела четкие левые убеждения. И я от своего отца отличался только тем, что он читал газету «Правда», а я - «Комсомольская правда». Но, с другой стороны, украинский язык был в семье, и я ходил за 3 километра в украинскую школу, несмотря на то, что русская была через дорогу. Отец считал, что русский язык я получу и дома. А учиться должен на родном языке. Когда сегодня мне рассказывают о зажиме украинского языка в Советском Союзе, мне это всегда кажется смешным. У нас было достаточно и русских, и украинских школ. Кто где хотел, тот там и учился. Я на этом останавливаюсь потому, что мое детство определяло мое сознание. Я считал и считаю, что в Советском Союзе национальной проблемы не было в принципе.

До войны в Ровенской области проживало около 1 млн. 400 тысяч жителей. Сейчас мы только приближаемся к миллиону. Резня в военные и послевоенные годы была столь неимоверной, что область до сих пор не восстановила свое население. Причем резня была, скажем так, разносторонней.

Именно в Ровенской области была создана УПА как оружие по борьбе с польским населением. Надо понимать так, что большинство этих людей служило полицаями, а потом организованно в 1943 году пошло в УПА, а на их место пришли польские полицаи. Соответственно, началась борьба. Поляки создали Армию Крайову, тоже в Ровенской области, и только потом она ушла на территорию Польши и воевала там вплоть до Варшавского восстания.

Бандеровцы в первые годы войны занялись евреями. У нас их было процентов двадцать населения. В некоторых районных центрах евреев было до 60 %. Их уничтожили в первые 2 года практически всех, кроме тех, которые успели уйти в партизанские отряды Медведева, Федорова, Ковпака - все они проходили через нашу область. Но, кроме того, бандеровцы занялись истреблением мельниковцев. Это были люди, тоже представлявшие ОУН (организацию украинских националистов - прим. ред.), но мельниковского крыла. Кроме того, были еще формирования бульбашевцев, вернее «бульбівців». Их тоже нещадно уничтожали.

- Почему?

- Это была вооруженная борьба за власть в партии внутри ОУН. Бандеровцы практически полностью уничтожили «бульбівців» и очень серьезно потрепали мельниковцев. Кто был сильнее, тот и давил. И там не было никаких политических компромиссов, шла вооруженная борьба.

Почему у нас вырезали поляков? Для меня до сих пор загадка, почему зверства по этническому признаку достигали такого накала, когда людей бросали в колодцы, вырезали детей, расстреливали целые села по национальному признаку? Такое было только у нас и в Югославии. У югославов детям выкалывали глаза и бросали в колодцы, и у нас. Больше я в Европе таких примеров не знаю. Наверное, что-то в нас заложено экстремистское. Может быть, длительное общение с Азией? Мы долго были под татарами, а они под турками...

- Вы хотите сказать, что уничтожение польского населения было очень серьезно организовано?

- Перед Рождеством 1943 года бойцы УПА окружили все польские поселения на территории Ровенской и Волынской областей и уничтожили всех.(?!) Сколько, никто не знает, поляки считают, что счет идет на сотни тысяч. Причем, вы ж понимаете, пограничный край, все говорили на смешанном языке, разделить людей сложно. Но, тем не менее, были чисто польские поселения.

Вся Волынь была охвачена сначала расстрелами евреев, потом поляков, потом разборками между собой, потом сражениями между бандеровцами и так называемыми «яструбками» - истребительными батальонами НКВД, которые вступили в борьбу с бандеровцами. Минимум лет десять область горела. Бои шли до 1952 года. Шла война, активная где-то до 1947 года, потом поменьше, но шла. Фактически, гражданская война. Потому что рассказы об НКВДистах с русским языком с московским выговором - это вымысел.(?!) В истребительные батальоны шли, как правило, украинцы и, как правило, западные украинцы. Поэтому это была постоянная убийственная война между своими.

Почему я считаю, что УПА ни в коем случае нельзя возрождать? Потому, что политики, которые в начале 90-х подняли знамя УПА, фактически возродили вражду. Надо понимать, что в 60-ые годы проблема УПА более-менее стерлась, а в 80-ые дети бандеровцев уже вступали в партию, занимали должности... У нас, оказывается, и губернатор был сыном бандеровца, и директор завода был сыном бандеровца...

- И Леонид Кравчук пирожки в лес носил...

- Ну, зная Кравчука... Я думаю, он маскировался. Думаю, что пирожки он сначала нес тем партизанам, а потом тем... Шутка, конечно, но, зная Кравчука, это вполне можно предположить.

Но другие люди, действительно, вошли во власть, и особых проблем не было. Мало того, потихоньку притерлись семьи. Ведь, в 60-70-х годах, когда начали возвращаться из Сибири высланные бандеровцы, они ведь возвращались богатыми(?!) Они ведь были сначала в лагерях, а потом работали на поселении и зарабатывали «северные». Т.е. бывшие полицаи и националисты вернулись в нищие колхозы и начали рядом с теми, кто с ними боролся, строить дома, заводить скот, развивать хозяйства...

Внуки и дети выживших просто шалели от фактов, когда приезжали полицаи и строили себе хоромы.(?!) Но под бдительным присмотром коммунистической партии как-то эти проблемы притирались и люди, во всяком случае, бурно не выражали свою вражду. В душах осталось, но вражда все же ушла с улиц.

Но как только политики начали прославлять УПА, а вторым этапом, кстати, стало возрождение Киевского Патриархата Православной Церкви, эта проблема прошла кровавым рубцом посреди семей. Было множество семей, где один дед воевал в «яструбках» или советских партизанах, а другой был на стороне бандеровцев. Об этом стали моментально спорить в семьях. Спорить и о том, в какую Церковь записаться - Московского Патриархата или Киевского. Бендеровцы, как правило, шли в Киевский, а, условно говоря, советские люди или потерпевшие от УПА - в Московский. Хотя, есть исключения достаточно интересные. Например, Дерманьский монастырь. Дермань - огромное село на 1000 домов, сердце бандеровщины, где была школа поручиков УПА и огромное бандеровское движение. Эти же самые люди с вилами и топорами выходят и защищают православный монастырь Московского патриархата, когда приезжает Вася Червоний со своими казаками.

Потом, опять же, политики добились своего. Кто стал депутатом, кто сел на нефть, кто на завод... И, вроде, все начало успокаиваться. Но, тем не менее, если сейчас вновь поднять эту проблему, это опять взорвет наш край. Потому что у нас 30 % было в УПА, 30 % - воевало против УПА, 20 % - было и там, и там, а остальные - приезжие... И, тем не менее, в каждом ровенском селе каждый знает, где находится колодец, в котором лежат связанные колючей проволокой жертвы УПА, а где могилы бандеровцев, которых убили или НКВД или, что крайне редко, немцы.

Не надо это трогать! Мое глубокое убеждение: эта тема - табу! Пока живы люди - участники этих событий. Украина и так достаточно разделена и не надо ее разделять еще больше.

Если же серьезно говорить о реабилитации УПА, то она уже давно состоялась. В 1991 году все, кто воевал, получили пенсии. Те, кто совершал военные преступления, был в полиции, реабилитации не подлежат. Как-то у нас особо не говорят, но ведь в Бабьем Яру евреев расстреливали украинцы, а Хатынь (возможно, Луценко имел в виду Катынь ред.) сожгла украинская полицейская часть с 15 немцами.

Да, мы можем признать УПА воюющей стороной. Но на чьей стороне? Может быть, им стоит пенсии получать в Берлине? И будут ли рады немцы такому обращению за пенсиями? Опять же, море людей во всем мире заинтересовано в этой проблеме. Какой будет реакция Польши, России, Израиля, США, Канады, Австралии? Когда в 1995 году этот вопрос обсуждался в Верховной Раде, тогдашний спикер Александр Мороз послал запросы в иностранные посольства и получил официальные ответы, что государства Польша, Израиль и Россия разорвут дипломатические отношения с Украиной в случае реабилитации УПА. Может быть, сейчас время изменилось, и такой резкой реакции не будет, но реакция мирового общественного мнения в любом случае последует, если Украина признает людей, осужденных Нюрнбергским трибуналом, ветеранами войны.

- Не любите Вы националистов?

- Националисты есть умные. Я очень уважаю Тараса Черновила и его отца. Но я знаю и других, которые считают доблестью драться на День Победы с ветеранами.

Я уже молчу о массовом снятии памятников и таком же массовом установлении камней на месте будущих памятников Шевченко. У нас в Ровно таких 3 камня установили. А единственный памятник Шевченко в центре города поставил уже следующий мэр, русский по национальности. Самое замечательное творение тех лет - издевательство над памятником Герою Советского Союза разведчику Кузнецову. Мы год держали там пикеты и не давали его демонтировать. Но выбрали ночь, когда наших было мало, и бюст убрали. А вместо него на постамент поставили фигуру из двух крыльев, в которых на просвет виден крест. И назвали памятником погибшим воинам УПА. Вы представляете себе этот совершенно советский постамент с цепями и трехметровой стелой и на нем эти крылья? Народ назвал памятник «Пролет демократов».

- Ох, с большим чувством рассказываете...

- Вам этого не понять. Вы тут, в Донецке, сидите, как в танке, и это вас никак не тронуло, а у меня родной город переименовали! Было Ровно, а стало Рівне. У нас город на холмах построен, он не ровный! Название пошло со стародавних времен, когда князь Любомирский купил это место на холмах и сказал: «Все. Теперь РОВНО сто...». Были мы ровенчане, а теперь... так просто и не выговоришь. Была у нас речка в центре города с названием Устье. По-украински «устье» переводится как «гірло». Но Гирлом речку не назвали, а назвали как Устя. Устя - это что?! У нас вокруг Ровно много древних районных центров - Корец, Острог, Рокитно, Гоща... Так вот их всех хотели переименовать, чтобы заменить русские буквы «о» на украинские «і». Но, благо, там народ посерьезней, вышел на улицы и родные городки отстоял.

Дмитрий ДУРНЕВ.

«Московский комсомолец в Донбассе», № 46  13.11.2002

http://media.ukr-info.net/smi/index.cgi?sid=16

(зі скороченням).

P.S. Тепер читачі на власні очі переконалися в тому, що Юрій Луценко нічим не кращий за комуністів, бо так, як і вони, до цього часу вважає українських хлопців і дівчат з УПА бандитами, а не, як це належить кожному патріотові, - героями України. Та й хіба може бути патріотом України синок, вихований в сім’ї комуністичних окупантів. Ці його «одкровення» можна поставити в один ряд з сентенціями відомого провокатора Бродського, який з трибуни Верховної Ради заявляв, що вояки УПА, котрих він зверхньо називав «бандерівцями», буцімто масово розстрілювали євреїв, а українців кидали в криниці у кожному селі. Можливо, саме після цього відвертого інтерв’ю одна з ізраїльських газет назвала Луценка «своїм».